Михаил Иванович оставил после себя множество книг. "В мирное время, настаивал он, - солдата надобно учить только тому, что предстоит ему делать во время войны".

- Все остальное уже лишнее, - доказывал он, - и все лишнее будет только мешать солдату на поле боя. А что бесполезно на войне, то вредно вводить в практику обучения...

Основной тезис Драгомирова отвечает и нашему времени: "Главным фактором в боевом деле всегда был и останется ЧЕЛОВЕК, а технические усовершенствования только усиливают природные свойства человека...". Драгомировская армия - армия особого склада: "На походе можно идти не в ногу, можно курить и разговаривать, ружье неси как тебе удобнее". Офицеры получали от Драгомирова жестокий выговор, если хоть один солдат натрет ноги в сапогах, - почему не разрешили идти босиком?

"Побольше сердца, господа! - восклицал Драгомиров в приказах. - В бою на одной казенщине далеко не ускачете. А кто не бережет солдата, тот не достоин чести им командовать..."

Враг муштры и рукоприкладства, он хотел видеть солдата выносливым, бесстрашным, самостоятельным. Отсюда и упор на физические и нравственные качества рядового. В своих "волевых установках" Драгомиров иногда доходил до крайности, не в меру превознося роль удара штыком! Он утверждал, что пуля только помощница штыка, который, по его мнению, решает исход битвы, пуля лишь прокладывает дорогу штыку. Но это ошибочная теория поколебалась в англо-бурской кампании, ее окончательно разбил опыт войны русско-японской. В своем увлечении боевыми качествами солдата Драгомиров иногда заблуждался. Не признавал будущего за пулеметами. Отрицал нужду в бронещитах на пушках. Терпеть не мог саперных работ. Не желал видеть солдата ползущего или окопавшегося. С ненавистью писал об "адептах поголовных ползаний на брюхе, распростираний, коленопреклоний и приседаний" - он признавал солдата лишь в полный рост!

И прожил свою жизнь, как солдат, не кланяясь и не приседая, самого черта не боясь на свете. Власть военного министра Ванновского почти не признавал, а генералов, присылаемых в Киев, игнорировал. Однажды приехал командовать корпусом бравый генерал Косич, и Драгомиров встретил его грубостью: