- А я вас разве к себе приглашал? Косич за словом в карман не лез:

- А я разве к вам напрашивался?

- Вас прислал из Петербурга сам министр?

- Я не министру служу - отечеству...

- Тогда будем друзьями, - обнял его Драгомиров. Для ревизии Киевского округа из столицы прикатил гвардейский генерал; Драгомиров не принял его у себя, велев адъютантам раз и навсегда отказывать "фазану" в визитах:

- Говорите, что командующий в отъезде... Наконец "фазан" (как называли шаркунов из столицы) не выдержал и в приемной стал доказывать, что Драгомиров у себя в кабинете, он видел даже свет в его окнах, и, если не желает к нему выйти, он напишет ему записку. С этими словами присел к столу, но не обнаружил возле чернильницы ручки.

- Перышко сломалось, - с усмешкой произнес адъютант.

- Тогда дайте мне карандаш.

- И карандаш затерялся...

Взбешенный, генерал стал громко бранить адъютанта, но тут приоткрылась дверь кабинета, в щель выставилась рука Драгомирова, держащая перо, уже смоченное чернилами:

- Адъютант! Воткни его "фазану" прямо под хвост... Заступник рядового солдата, он понимал и офицерские нужды. Жена Драгомирова - добрая украинская хозяйка, издала, кстати, прекрасную поваренную книгу, соперничавшую до революции с печально знаменитой книгой Молоховец. Зная, как нелегко живется молодым офицерам на скромное жалованье, Софья Авраамовна Драгомирова из своего поместья вывозила живность и зелень обозами, ежедневно накрывала громадный стол для поручиков и штабс-капитанов. Однажды в гарнизоне Харькова был издан нелепый приказ: "Офицерам посещать лишь первоклассные рестораны и ездить только на парных извозчиках". А на 55 рублей, получаемых младшими офицерами, едва поддерживался внешний кворум приличной жизни... Драгомиров появился в Харькове, вечером его ждали в офицерском собрании, командующий сразу направился к начальнику гарнизона.