- Нет ли пятиалтынного? - спросил он. - Извозчик остался внизу, ждет, когда расплачусь, а кошелек в Киеве забыл.

- Но извозчик в один конец стоит гривенник.

- Ах! - отвечал Драгомиров. - Да ведь при моих средствах не станешь раскатывать на парных фаэтонах. Вот и пришлось взять обычного "ваньку" в одну конягу...

Глупый приказ был, конечно, сразу же отменен!

Михаил Иванович не боялся вступать в острые конфликты и с императором. Когда в Киеве начались волнения революционной молодежи, царь велел направить против студентов войска. Драгомиров ответил: "Армия не обучена штурмовать университеты". Тогда царь приказал! Михаил Иванович приказ исполнил и, окружив университет пушками, продиктовал царю телеграмму: "Ваше величество, артиллерия в готовности, войска на боевых позициях, противники Отечества не обнаружены..."

Но когда я думаю о Драгомирове, он почему-то предстает передо мною в последние годы жизни. Я вижу его в степной глуши на хуторе близ Конотопа, где из высокой травы стрекочут цикады. Однажды тут раздались два выстрела - и выросли две могилы на хуторе. Сыновья Драгомирова покончили с собой, не в силах выносить отцовской деспотии. Всем известны портреты обаятельной дочери генерала Софьи (по мужу Лукомской): ее писали акварелью Серов и Репин. Особенно значителен серовский портрет. Видный французский психиатр, как только глянул на него, сразу предсказал - лишь по глазам Софьи Михайловны! - точное развитие душевной болезни этой красивой женщины, на которой отразился суровый гнет отцовской натуры... Так иногда бывает: был защитником чужих людей, а семью затиранил!

Драгомирова в нашей стране знают все, кто хоть единожды видел картину Репина "Запорожцы пишут письмо турецкому султану". Он стоит в центре группы, с папахой на голове, в зубах его трубка, а улыбка - каверзно-хитрущая; кажется, что с его губ сейчас сорвется соленое словцо, разящее наповал...